Обзоры

Вино и современная живопись
«Art in Wine» №3 сентябрь-ноябрь 2009

Я смотрю на картину.

Я знаю, что это виноградная гроздь, но вместо тугих, плотно сбитых сферических ягод на меня уставились с полдюжины лиц — ухмыляющихся и безразличных, довольных и грустных. Их формы небрежны и резки, а о том, что антропоягоды все-таки являются виноградом, напоминают лишь несколько нервных линий, соединяющих их в одну гроздь. Черная графика на белом фоне усиливает сюрреалистичный эффект. Тот, кто знаком с современной испанской живописью, без труда определит, что эта работа принадлежит знаменитому художнику Антонио Сауре. Лица — основной предмет его творчества, а манера исполнения лежит на грани между карикатурой и экспрессионизмом.

Картина Сауры — одна из нескольких десятков работ в коллекции испанской винодельни Enate. Молодое хозяйство, недавно отпраздновавшее свое совершеннолетие, с самого начала создавалось по концептуально новой схеме, объединившей миры виноделия и искусства. Впечатляющее собрание картин современной школы испанской живописи — лишь верхушка художественного “айсберга” этой винодельни. Некоторые работы превратились в этикетки, сделав бутылки Enate своеобразными посланниками современного испанского искусства по всей планете.

Enate — далеко не единственный пример удачной синергии между винным и художественным мирами. Музей вина в искусстве баронов Ротшильдов в их великолепном замке Chateau Mouton Rothschild в Бордо, фантастический винный аттракцион Loisium в Австрии, уникальная коллекция современного искусства в калифорнийской Hess Collection Winery еще раз подтверждают идею, что, даже несмотря на очевидные различия в процессах и конечных продуктах, хорошее искусство и тонкое вино нами воспринимаются как два близких мира.

Эта связь особенно любопытна, если принять во внимание то, что вино — продукт по сути сельскохозяйственный, далекий от сферы прекрасного, с которым мы ассоциируем ту же живопись. Вино рождается от лозы, выросшей на земле. В нем может присутствовать элемент природной тайны, но никому не придет в голову считать вино следствием творческого, часто мистического вдохновения, которое необходимо для создания великого художественного полотна.

Сегодня мы легко соглашаемся с идеей, что вино может быть красивым, однако несколько сотен лет назад философы не осмеливались возводить его в ряд эстетически благообразных продуктов, поскольку оно воздействует на “низшие” чувства обоняния и вкуса, а не “высшие” зрения и слуха, приспособленные оценивать красоту в живописи, литературе, музыке, природе... К счастью, современная философская школа больше не ранжирует наши чувства по степеням.

Великое искусство, как и изысканное вино, до недавнего времени были уделом только самых избранных, элитной верхушки общества. Не в этом ли кроется настоящая причина всеми силами сохранить некую эксклюзивость, недоступность и того, и другого? Демократические ценности нашего времени, однако, во многом изменили как отношения художников к творчеству, так и наши взгляды на искусство и вино. Известна история, как король поп-арта Энди Уорхол однажды открыл бутылку игристого Ferrari и не смог устоять перед чарами этого напитка. Тут же экспромтом Уорхолл отобразил свою благодарность вину в рисунке — правда, вместо бумаги работа была выполнена на обеденной тарелке. И никто не оспаривает, что такое творчество тоже имеет право быть — главное, что художник выстроил сюжет и выразил свои эмоции, а на чем он это сделал — бумаге или стекле, холсте или обеденной тарелке — вопрос второстепенный.

А что вино? Может ли оно, подобно живописи, служить художественным отображением мира или передавать внутренние ощущения винодела? Пуританская точка зрения категорически отрицает такой подход. Истинное вино должно передавать только уникальные нюансы места, где оно родилось, а винодел — быть поддерживающим звеном в деле превращения винограда в благородный напиток. Но в мире существует, по крайней мере, одна винодельня, где бочки с молодым вином заменяют палитру красок, а дегустационная комната по совместительству является художественной студией.

На винодельне Artiste в Калифорнии есть специальная гамма вин под названием Impressionist Cuvees. Как подсказывает название, они выполнены в импрессионистской манере. Источниками впечатлений служат картины, созданные современными художниками-импрессионистами, а также классические европейские виноградники. В импрессионистских кюве могут смешивать все — разные сорта винограда, регионы и даже винтажи, чтобы получить совершенно уникальные винные “сюжеты”. Например, цветочная композиция Les Fleurs художника Дэниела Бейлесса вдохновила винодела Artiste на создание цветочно-парфюмированного белого вина из Гевюрцтраминера, которое бы представляло виноградник Эльзаса.

Но процесс воздействия художественного мира на мир вина не односторонний. Подчас современная винная культура становится колоссальным источником вдохновения и для людей искусства. Дарья Маркелова и Валерий Миронов вместе c другими русскими художниками недавно выезжали на пленэр в Австрию. Площадкой арт-экспериментов стал магический регион Вахау, одинаково известный своей природной красотой и первоклассным виноделием.

“Хотелось объять необъятное, хотелось нарисовать одновременно всё и сразу. Глаза разбегались, карандаши выпадали из рук. Эмоций и впечатлений было хоть отбавляй, дух творчества захватил всех, вдохновение бурлило и выплёскивалось на бумагу. В общем, остановиться было невозможно: даже приезжая вечером в наш маленький и уютный отель на винограднике, все снова брались за карандаши и кисти”, — вспоминает Дарья.

Проект задумывался как творческий симбиоз вкусового и художественного восприятия винной темы. Дарья Маркелова в своих австрийских работах на холсте и на шелке передала самые близкие для нее ассоциации с виноделием Вахау. Лоза — “причудливые изгибы и неповторимость каждого растения... ведь природа — самый великий творец ”, бутылочное стекло — “давно собираю коллекцию необычных винных бутылок, я вообще очень люблю стекло, это красивый, необыкновенно прочный и одновременно очень хрупкий материал” и ящерицу –“мне и раньше очень нравились эти удивительно пластичные и шустрые существа, они частенько проскальзывали в моих работах, а теперь я узнала, что ящерица является символом самых престижных вин Вахау”.

Валерий Миронов, чье творчество сложно представить в рамках одного художественного направления, оказался особенно потрясен виноградной лозой. “Эстетикой лозы можно любоваться так же, как японским деревом бонсай. Мне захотелось в своих полотнах изобразить несколько разных форм лозы. У каждой — свой ритм, динамика и индивидуальность. Лозу можно сравнить с человеком по таким ключевым понятиям, как род, уход, судьба. Погрузившись в увлекательный поиск формы я испытывал некое медитативное состояние, которое можно также испытать, созерцая уже готовое полотно”.

Валерий находит много общих граней между художественным и винным мирами. “Как у искусства, так и у вина есть своя история, мастера, ценители и шедевры. Беcконечно долго можно созерцать полотна мастеров. Приятно проводить время, наслаждаясь ароматом и вкусом терпкого вина — и от того, и от другого можно испытать лёгкое головокружение. В поисках нужной гаммы цвета и безупречной формы для композиции работа художника сравнима с работой винодела”, — говорит он.

Пересмотр отношения к вину — естественное следствие подобного художественного опыта. “После погружения в необыкновенный и сложный мир вкусов и ароматов мое отношение к вину стало совсем другим, я получила бесценный опыт и новые интересные знания,” –подтверждает Дарья Маркелова. “Хорошее вино — само по себе искусство”, — добавляет она, и это высший комплимент, звучащий из уст художника.